KrasnodarMedia, 24 марта. За его плечами — Донбасс, Сирия, Африка и "Бахмутская мясорубка". Он командовал семитысячным отрядом "Вагнера", освобождал Соледар и Попасную. Пять войн и тяжелое ранение под Донецком не сломали его. Сегодня Герой России Евгений Мосейко живет в Краснодарском крае и возглавляет краевую Ассоциацию ветеранов СВО. В откровенном разговоре с KrasnodarMedia он объяснил, почему возвращаться с фронта страшнее, чем идти в атаку, как кубанская девушка изменила его судьбу и зачем бывшим штурмовикам снова брать на себя ответственность — теперь за тех, кто вернется следом.
Герой России Евгений Мосейко. Фото: Андрей Веригин
Казачка, изменившая жизнь
— Евгений, судя по биографии, вы человек мира. Амурская область, Хабаровск, Донбасс, Сирия, Африка... И вдруг — Краснодарский край. Как встретила вас кубанская земля?
— Знаете, парадокс, но на Кубань я попал благодаря Донбассу. В 2014 году уехал туда добровольцем и до 2016-го года практически жил там, получил первое тяжелое ранение в Донецке. Долго восстанавливался, лежал в госпиталях. И когда смог более-менее выходить, приехал в Краснодар. И тут я познакомился с девушкой... (смущается). С местной, кубанской казачкой, с которой мы поженились, и я остался здесь. С тех пор и прикипел территориально, а жизнь обрела новый, гораздо более серьезный смысл (улыбается).
— У вас за плечами 11 лет боевых действий, с 2014 по 2025 года. Как перестраивались психологически? Не раздражала мирная жизнь: кафе, рестораны, когда за сотни километров, гибнут боевые товарищи?
— Честно? Было дико, особенно, когда в отпуск приехал. Ты в грязи, под обстрелами, теряешь друзей, а здесь — солнце, люди ходят по ресторанам, ночным клубам, обсуждают какие-то мелочи.
Будто обухом по голове: "Господи, вы что тут делаете? На СВО парни гибнут, защищая вас!". Но, знаете, это же и силы давало. Понимал, что мы здесь именно ради того, чтобы в стране было спокойно, она росла и развивалась, люди, чтоб жили обычной, свободной жизнью.
Эта мысль очень поддерживала. Говорил себе: "Пусть здесь будет мир, а мы уж справимся".
— Привыкнуть к "гражданке" сложно. Сами говорите, много лет был понятный и простой уклад...
— Да, "за ленточкой" проще. Четко понимаешь, кто враг, друг, и какая задача перед тобой. А возвращаешься в гражданскую жизнь — и не знаешь, куда себя деть. Тебя не поняли, не услышали, поговорить не захотели. И первая мысль: "Поеду обратно, где меня принимают и понимают".
В такой момент важно, чтобы рядом оказались люди, которые покажут правду, путь. Моя супруга для меня оказалась таким проводником в новую жизнь. Она сказала: "Ты идешь по линии наименьшего сопротивления. Там, где тебе хорошо и где ты профи — удел слабого. А попробуй сделать шаг в новое, неизведанное. Это выбор сильного человека".
"Брат, спустись на землю"
Евгений Мосейко возглавляет краевую Ассоциацию ветеранов СВО. Фото: Андрей Веригин
— Вы возглавили краевую Ассоциацию ветеранов СВО. Это и есть тот самый "путь сильного человека" — брать ответственность за ребят, которые возвращаются?
— Отчасти да. В мирной жизни занялся тем же, чем и в зоне спецоперации. Моя задача — консолидировать ребят, помочь им адаптироваться. Чтобы у них не возникало провала, когда не знаешь, чем заняться.
Мы должны подготовиться к возвращению парней. Сделать так, чтобы они оставались такими же героями для страны, какими являются сейчас.
Чтобы из-за недопонимания, бюрократических проволочек или неготовности общества принять людей с военным видением жизни они не испортили свое имя воина, защитника. Для этого я и работаю.
— Ассоциация — про карьеру, или все-таки больше про психологическую реабилитацию?
— Нельзя одно от другого разделять. В первом случае, ребята получают возможность реализовать управленческий потенциал, наработанный в зоне СВО. Ребята занимаются различными видами деятельности, в том числе открывают фермерские хозяйства, идут на государственную и муниципальную службу. Знаю парней, которые стали замами министров, главами поселений, депутатами различных уровней.
В психологическом плане, что является важным аспектом, ты понимаешь, что страна нуждается в тебе не только как в солдате в окопе, рискующем жизнью. Ты пришел, и тебе помогают стать важной частью гражданского общества, созидателем.
— Основная цель — работать по всему краю?
— Задача — охватить всё. Сейчас мы работаем в 15 муниципалитетах, в дальнейшем будем развиваться, расширяться. В каждом районе, в каждой станице, где есть ветераны, должен быть свой представитель, человек, авторитетный среди бойцов и способный вести диалог с властью. Я решил для себя так: есть ребята, которые противостоят врагу дольше, чем я, и я обязан помочь им за то время, что они на передовой. Будем вместе решать их проблемы.
— Где найти вас тем, кому нужна помощь?
— Краснодар, центральный офис находится по улице Фадеева, 290. Мэрия предоставила помещение под приемную на улице Вишняковой, 69 — напротив стадиона "Кубань". Там сейчас идет небольшой ремонт, скоро откроем. Удобное место, хорошая транспортная развязка — вокзал, трамваи, автобусы, чтобы иногородним ребятам было легко добраться.
В районах наши представители будут базироваться рядом с фондом "Защитники Отечества". Фонд занимается социализацией, положенными выплатами, а мы — решением оперативных вопросов и просто человеческим общением, сможем подсказать, направить. По себе знаю: важная и нужная работа.
В мирной жизни занялся тем же, чем и на спецоперации. Фото: Андрей Веригин
Закройте глаза и представьте пацана в окопе
— Евгений, получается, что конфликт между бойцами и бюрократией неизбежен? Всё-таки ребята привыкли к справедливости, а система иногда работает тяжело и без души.
— Именно для этого мы и нужны — как буфер. У нас есть хорошие законодательные инициативы и поддержка. Но бюрократический аппарат может раздражать.
Боец приходит с оголённым нервом справедливости. А какой-нибудь чиновник — не со зла, а просто от усталости — не вникнет, не сможет дать ответ. Ему сложно понять — он не участвовал в боевых действиях. И человеку, который защищал свою страну, станет как минимум неприятно, что на его вопросы не могут ответить.
Ментально почти все устроены одинаково: второй раз они уже не придут, ничего не спросят, и останутся один на один со своей проблемой. Боец приходит к нам, мы его слушаем. Можем по-свойски сказать: "Брат, спустись на землю: там было одно, здесь — другое", но мы поможем. Где-то телефонным звонком, где-то административным ресурсом ассоциации. Поможешь одному — узнают десять, и напряжение спадет. Они поймут, что есть куда прийти, не нужно биться головой в закрытые двери.
— Вы на встречах много говорите о молодёжи, и ваши слова всегда звучат не как отчёт, а как разговор о важном. А для вас в такой работе есть преемственность? Вы сами чувствуете, что поколения слышат друг друга, или сейчас выстроить диалог сложнее всего?
— Когда я захожу в класс или аудиторию и вижу горящие глаза детей, понимаю, что мои годы на фронте прошли не зря. Вспоминаю себя в детстве, когда еще застал ветеранов Великой Отечественной. Для меня, маленького мальчика, они невероятными, могущественными людьми были. И сейчас в глазах ребят вижу себя тогда — невероятное чувство.
Мы должны стать теми самыми преемниками великого поколения. Чтобы дети смотрели на нас так же, как мы когда-то смотрели на своих героев — ветеранов. Показываешь им форму, макеты беспилотников, рассказываешь о товарищах — и понимаешь, ради чего все это.
Они задают серьезные вопросы, им небезразлично, в их сердцах горит огонь правды и веры в будущее.
— С 2014 года Россия прошла большой путь в отношении к армии и боевым действиям. Как менялось отношение?
— Я бы разделил изменения на три этапа. Первый — эйфория, массовая поддержка на эмоциях. Потом спад, сложности, у кого-то разочарования — они всегда сопровождают любую серьезную кампанию. А сейчас — глубокое, внутреннее понимание.
Люди осознали, что дело ребят важнее бытовых трудностей. Это видно у всех — от мала до велика. Любое осознание идет из дома. Когда родители обсуждают с детьми серьезные вещи, объясняют им — тогда появляется поддержка, тогда ветерана СВО воспринимают достойно и серьезно, как ветерана ВОВ.
Мы перешли от эйфории к духовному единению, к тем самым скрепам, которые делают нас сильными, когда нам плохо.
Евгений Мосейко возглавляет краевую Ассоциацию ветеранов СВО. Фото: Андрей Веригин
— Если бы сейчас у вас была возможность обратиться к людям, которые не знают запаха окопов и тяжести боевых задач, но каждую ночь не спят, переживая за своих, и чувствуют себя потерянными от собственного бессилия — что бы вы им сказали?
— Мне кажется, уже вряд ли кто-то живет совсем мирной жизнью. Это касается каждой семьи.
Хочу сказать, особенно молодежи: когда вам кажется, что все плохо, что вы устали, что нет сил, просто закройте глаза и представьте пацана на передовой. В холоде, в сырости, под бомбежкой. Ему в сто раз тяжелее, но он не жалуется, не сдается, он идет вперед.
Мы садимся после боя, бранимся от усталости, но не сдаемся. Нашим землякам, соотечественникам хочу пожелать того же. Не сдавайтесь! Я понимаю, как трудно, однако либо мы потерпим и построим свое будущее сами, либо сдадимся, и будущее определят за нас. Выбор за каждым!
В мирной жизни занялся тем же, чем и на спецоперации. Фото: Андрей Веригин
Справка
Евгений Юрьевич Мосейко родился 8 мая 1991 года в Амурской области. С шести лет воспитывался в детском доме. Служил по контракту, затем участвовал в боях за Донбасс (2014-2016). В составе ЧВК "Вагнер" выполнял задачи в Сирии и Африке. С 2022 года — участник СВО. Командовал отрядом численностью 7 тысяч человек, участвовал в освобождении Попасной, Соледара, Артемовска (Бахмута). Указом Президента РФ от 23 мая 2023 года удостоен звания Героя Российской Федерации. Награжден двумя орденами Мужества, двумя медалями "За отвагу". Женат. Живет в Краснодарском крае.
