SevastopolMedia, 12 ноября. "Неправильно оставаться в стороне, когда нашим солдатам нужна помощь", — говорит доктор медицинских наук Михаил. 13 лет он заведовал ЛОР-отделением больницы, а этим летом заключил специальный годовой контракт с Минобороны России и был направлен в военный клинический госпиталь, где его специализация оказалась наиболее востребованной. О том, почему опытный гражданский специалист решил попробовать свои силы в военной медицине и что из его гражданской практики оказалось востребовано в зоне СВО, он рассказал в интервью газете "Флаг Родины" (18+).
Помогать пациентам всегда
— Михаил Владимирович, что сподвигло вас стать военным медиком и подписать контракт с Министерством обороны?
— Принимая решение об участии в спецоперации, основополагающими были несколько важных аспектов. Во-первых, долг каждого врача — помогать пациентам вне зависимости от внешних условий. Когда началась спецоперация, я придерживался позиции, что как-то неправильно оставаться в стороне, когда нашим солдатам требуется квалифицированная медицинская помощь. И вот этим летом я для себя решил, что мне как врачу-отоларингологу надо помогать раненым солдатам, которым помощь нужна здесь и сейчас. Как и на "гражданке", на передовой тоже требуются высококлассные профильные специалисты, задача которых в кратчайшие сроки возвращать бойцов в строй.
Во-вторых, при заключении гражданским специалистом контракта с Министерством обороны за ним сохраняется рабочее место в его медучреждении, и это огромный плюс. По сути, краткосрочный контракт можно рассматривать как длительную командировку в зону СВО и некую смену профессиональной деятельности. По его окончании есть возможность вернуться к прежним обязанностям и продолжить врачебную практику на том же рабочем месте, которое сохранилось за медработником.
— Насколько велики различия между тем, чем вы занимались на "гражданке", и тем, чем занимаетесь здесь?
— Если говорить откровенно, то работу в зоне СВО, с точки зрения медработника, можно сравнить с работой при поступлении пострадавших после массового дорожно-транспортного происшествия. В военном госпитале, по сути, сравнимый поток пациентов, всё та же необходимость быстро принимать решения, тот же норматив времени для оказания квалифицированной медицинской помощи. Для врача, особенно работающего в больнице скорой помощи, это вполне понятная и знакомая рабочая обстановка.
Считаю нужным отметить, что с огнестрельными ранениями и с минно-взрывными травмами я сталкивался и раньше. Почти десять лет назад, когда в городе происходили теракты, случались криминальные инциденты или бытовые происшествия между пациентами, ко мне поступали люди с огнестрельными ранениями зоны лица и ЛОР-органов. Так что в профессиональном плане здесь, на передовой, для меня нет чего-то абсолютно нового. Можно сказать, что здесь баланс смещён в сторону минно-взрывных травм и огнестрельных ранений, но работа очень похожая, и в неё вливаешься достаточно быстро.
— На ваш взгляд, есть ли существенные отличия в организации работы военного госпиталя в сравнении с больницей?
— Я бы не сказал, что организация деятельности больницы и военного госпиталя разительно отличается. Да, здесь, безусловно, имеют место особенности, присущие ведомственным медицинским организациям, которые мы не привыкли видеть на гражданской службе. Однако основные задачи как у военного, так и у гражданского медучреждения очень схожи, и это помогает правильно выстраивать работу. За счёт схожих стандартов оказания медицинской помощи практически любой специалист быстро адаптируется к новым условиям и успешно выполняет поставленные перед ним задачи.
Также отмечу, что современные военные действия отличаются применением новых видов оружия с разным характером поражающего действия, беспрецедентным использованием ракетного артиллерийского вооружения, беспилотников. Меняется характер поражений и сами поражающие элементы, но для профильного специалиста это, скорее, профессиональный вызов для совершенствования навыков.
Что же касается руководства, то оно выстроено по тем же принципам, что и в гражданской медицине: есть заместители руководителя госпиталя, есть заведующие отделениями, есть заведующая аптекой. В принципе, всё очень похоже.
Опыт пригодится
— А есть что-то, что вы принесли с сюда и что, может быть, заберёте обратно?
— Так как я нахожусь на службе всего три месяца, то ещё не успел набраться необходимого объёма опыта для проведения сравнительного анализа. Думаю, что только спустя какое-то время после возвращения к работе в гражданской больнице будет возможность оценить то, что я принёс в военную медицину и чему научился за это время. Но, безусловно, определённые заметки, наработки и планы есть. Всё-таки сейчас моя задача совершенствовать практические навыки, а параллельно с этим собирать базу для будущих научных трудов.
— Попадался ли вам какой-то уникальный случай? Что-то, с чем раньше не сталкивались?
— Пациентов с какими-то уникальными травмами, слава богу, ещё не было. Из нетипичного, по сравнению с гражданской практикой, только комбинации ранений, когда происходит повреждение нескольких органов и систем. Работа в военном госпитале позволяет на практике изучать различные комбинации травм, которые ранее не встречались в моей практике. Для меня как специалиста это возможность более детально изучить последствия той или иной травмы, а также разработать соответствующие протоколы лечения. Можно сказать, что передовые научные изыскания в области медицины живут не только в кабинетах, но и на передовой.
— Делитесь ли вы своим гражданским опытом с коллегами?
— Да, безусловно. Ряд оперативных вмешательств, которые выполняю в этом госпитале, требует наличия ассистента. И я привлекаю своих коллег — врачей совершенно различных специальностей к проведению операций. Естественно, в этом процессе обмен опытом происходит по полной.
— Расскажите про боевой дух парней. Рвутся ли они обратно в бой, стремятся ли быстрее восстановиться?
— Подавляющее большинство моих пациентов просят сделать всё возможное, чтобы поскорее вернуться в строй. Есть значительная часть наших парней, которые пишут рапорта с просьбой отправить их обратно в подразделение, чтобы помогать своим товарищам на боевом посту. Это, знаете, не может не впечатлять. Люди, получившие серьёзные травмы, думают не о себе, а о том, как быстрее вернуться к своим и продолжить защищать своё Отечество.
— Есть ли на базе этого госпиталя условия, необходимые для реабилитации солдат с травмами по вашему профилю? Всё ли удаётся делать?
— От момента поступления до выписки или перевода в другую военно-медицинскую организацию мы, конечно, успеваем провести базовый курс реабилитации. Для последующего лечения и реабилитации большая часть раненых направляется в профильные отделения центральных госпиталей.
Вся военная медицина строится по принципу эвакуационной медицины. Основной принцип: врач, который видит раненого, должен ответить себе на один вопрос: могу я помочь пациенту или нет? Если могу — помогаю. Если понимаю, что больше ничего сделать не в состоянии, — отправляю пациента дальше на следующий этап эвакуации, туда, где есть больше оборудования, где есть нужный специалист. В моём случае наиболее смежные специалисты — челюстно-лицевой хирург и нейрохирург. К примеру, если ко мне поступит пациент с ранением ЛОР-органов, я извлеку осколки, выполню первичную, вторичную хирургическую обработку и назначу соответствующее лечение. Но если у пациента к моему профилю травм добавляется, к примеру, перелом нижней челюсти, я после своих манипуляций в обязательном порядке в кратчайшие сроки должен передать его профильному специалисту.
— Что бы вы посоветовали своим коллегам, которые только планируют подписать контракт?
— Когда мы принимаем решение отправиться в зону СВО, чтобы помочь медицинской службе нашей армии или флота, то выбираем: заключить контракт с Министерством обороны или так называемый добровольческий контракт. Каждый специалист должен делать выбор, исходя из всесторонней оценки каждого из доступных вариантов.
Если рассматривать добровольческий контракт, его основной плюс такой –человек всегда оставляет за собой возможность в любой момент сказать: "Нет, я не справляюсь", и вернуться домой. Это, на мой взгляд, единственное отличие.
В отличие от добровольческого, специальный годовой контракт с Министерством обороны даёт специалисту социальный статус и гарантии, предоставляемые военным ведомством, а также возможность получения государственных наград и достойное денежное довольствие. Стоит отметить, что, поступая на военную службу, у человека нет возможности в какой-то момент сказать: "Вы знаете, я слабоват, схожу с дистанции". Но мы как медики не можем себе этого позволить, особенно когда идут активные боевые действия. Это не по-мужски, что ли.
— Михаил Владимирович, спасибо вам большое за беседу. Желаю вам успехов в профессиональной деятельности, а вашим пациентам скорейшего выздоровления.
Автор Илья КУПКА.
