В Северском районе после атаки БПЛА повреждены 19 домов
ФК "Краснодар" сыграл вничью с московским "Динамо"
В Сочи и Сириусе ожидаются грозы и сильное волнение моря до 23 ноября
СК России расследует атаки БПЛА на Кубань и другие регионы страны
Молодой кубанец угнал машину из гаража СТО и попался в Краснодаре
В Анапе обновленную библиотеку за месяц посетили 12 тысяч человек
Кубанцу грозит до шести лет колонии за попытку кражи лошадей
Пять человек пострадали при падении обломков БПЛА на Кубани
Бастрыкин поручил доложить о проверке жалобы на снос дома в Краснодаре
Песню на стихи жительницы Кубани представили в Москве
В Сочи ливень затопил улицы и затруднил движение на трассе
Циклон принесёт на Кубань дожди и похолодание
Кубанские дзюдоисты привезли три медали с первенства мира
В Краснодаре задержали запустившего фейерверк во дворе жилого комплекса
В Краснодаре начали монтировать новогодние ели

Рыбалка по-московски

Как иностранка обманом выманивала деньги за "помощь" в получении квот на добычу краба, кижуча и горбуши на Дальнем Востоке
Бизнес
Передача денежных средств ИА PrimaMedia
Передача денежных средств
Фото: ИА PrimaMedia
Нашли опечатку?
Ctrl+Enter

Как известно, рыбная отрасль в России устроена так, что распределение квот (то есть прав доступа к добыче водных биоресурсов) происходит за сотни и тысячи километров от районов промысла — то есть, как уже все поняли, в "порте пяти морей" Москве. И коль уж подавляющее количество "рыбных" (да и всех других тоже) решений принимается в столице, концентрация рыбаков и "рыболовов" здесь иногда просто зашкаливает. Соответственно, случается много интересных историй, и в московских судах — как арбитражных, так и общей юрисдикции — часто звучит волшебное слово "квоты".

И рыбку не съесть, и на 2,5 присесть

Дело Зинаиды Морланд — гражданки одной сопредельной страны, где, к слову, рыболовство как-то исторически и, главное, географически не сложилось — рассматривал осенью 2019 года Таганский районный суд города Москвы. Госпоже Морланд инкриминировалось покушение на мошенничество в особо крупном размере, то есть строго юридически — ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК РФ. 11 ноября был вынесен приговор — 2,5 года лишения свободы в колонии общего режима. С 15 августа Морланд находилась по понятным причинам в СИЗО, так что к моменту вступления приговора в законную силу (то есть как раз к 14 апреля уже 2020 года) значительную часть наказания из расчета "день в СИЗО — полтора дня в колонии" осужденная уже отбыла. 

Однако право на апелляцию никто пока не отменял, и жалобу осужденной и ее адвоката рассмотрела — за одно заседание — судебная коллегия по уголовным делам Московского городского суда. Судя по тексту апелляционного определения суда, речь о какой-то "штамповке приговоров" здесь идти попросту не может — слишком уж очевидной оказалась история дамы, решившей выступить в роли "серьезного решальщика" и завладеть денежными средствами доверчивых оптовых торговцев, вдруг возжелавших стать рыбопромышленниками.

В сухом остатке истории — следующее.

  • Госпоже Морланд не удалось получить 1,3 млн честных предпринимательских рублей (изъяла полиция при задержании), зато срок оказался совсем небольшим (за мошенничество в особо крупном размере сажают подчас и на 10 лет).
  • Юрлицо, вдруг захотевшее войти в рыбопромысловый бизнес, так и не получило право добывать до 2023 года в дальневосточных морях по 700 тонн камчатского краба, 7 тысяч тонн горбуши и 5 тысяч тонн кижуча ежегодно. Каковые объемы водных биоресурсов, кстати, "стороны сделки" изначально оценили в 15 млн, причем не рублей, а евро, а упомянутые 1,3 млн рублей должны были стать всего лишь "комиссионными" для представителя компании-"клиента", самого "решальщика" и неких "хороших людей" в Федеральном агентстве по рыболовству.
  • Которых, с точки зрения следствия и суда, никогда и не было, и именно поэтому Морланд инкриминировали покушение на мошенничество, а не, допустим, взятку или хотя бы покушение на дачу оной. 

Далее — обо всем по порядку и строго на основании определения суда. Хотя и не без отдельных замечаний, вопросов и предположений от редакции.  

Рыбак рыбака

Суд установил, что в 2018 году иностранная гражданка, пребывая в ту пору в Москве, изучила, каким же образом Росрыболовство осуществляет распределение прав доступа к водным биоресурсам. Пытливо, надо понимать, ознакомилась с механизмами, терминологией и вообще организацией промышленного рыболовства в РФ. К слову, в принципе все это узнать совсем не сложно, даже многие журналисты худо-бедно в этом разбираются, благо что на сайте того же Росрыболовства эта информация размещена открыто и в избытке. 

Далее наша "решальщица" через неких "неустановленных лиц" распространила информацию о том, что она якобы может посодействовать в получении долей квот на добычу камчатского краба, горбуши и кижуча. Из определения Мосгорсуда, кстати, не очень понятно, почему предложение Морланд, находившейся еще только в поиске "клиентов", было сформировано настолько точно и конкретно, но здесь, как говорится, суду виднее. 

Как бы то ни было, а "клиент" нашелся. Представитель скромной московской фирмы, занимающейся оптовой торговлей, был сведен с Морланд неким знакомым, с которым, оказывается, познакомился в сентябре 2017 года на первом Международном рыбопромышленном форуме, который Росрыболовство провело в Санкт-Петербурге. В общем, "рыбный нетворкинг" принес свои плоды, и будущий сотрудник будущей рыбопромышленной компании начал встречаться с Зинаидой Морланд (которая, как установило следствие, трогательно предпочитала называться Аидой) по их общему на тот момент делу. 

Сторонами были произведены некие "расчеты", в ходе которых "решальщица" усиленно вводила своего контрагента в заблуждение, козыряя знанием "матчасти". Как установлено судом,

за гарантированное получение на аукционе на 15 лет долей квот на камчатского краба, горбушу и кижуча юрлицу было предложено заплатить около 15 млн евро, причем "Аида" требовала немедленного авансирования в сумме 2 млн рублей: 500 тысяч себе, 500 тысяч сотруднику компании, а вот 1 млн рублей полагался неким несуществующим — по решению суда — чиновникам Росрыболовства. Чтобы "запустить процесс".

Будущий рыбак был взят в оборот серьезно: госпожа Морланд слала ему на электронную почту бланки заявок на участие в аукционе по распределению вожделенных биоресурсов, помогала исправить ошибки и создавала ощущение страшного цейтнота.

Между тем, как выяснило следствие и суд первой инстанции, допросив уже в 2019 году представителей самого Федерального агентства по рыболовству и подведомственного ему ФГБУ "ЦУРЭН", никаких аукционов по распределению долей квот на добычу камчатских крабов, горбуши и кижуча госорганом не планировалось и не проводилось (только в феврале разыграли на торгах лимиты на промысел камбалы, трески и палтуса, а в основном распределяли так называемые "инвестиционные квоты").

И даже если бы такие аукционы и были объявлены, заявили чиновники, все равно заявки, подготовленные под чутким руководством госпожи Морланд, были бы отвергнуты как неправильные. 

Что интересно, в апелляционном определении Мосгорсуда нет ни слова о том, будто бы Морланд убеждала жертву в своей "компетентности" с помощью упоминаний имен должностных лиц, которые, по легенде мошенницы, и должны были "запускать и двигать процесс". Да, есть такое мнение, что "серьезные решальщики" так никогда не поступают, блюдя конспирацию. Но ведь наша героиня, как выяснилось в суде, никаким "решальщиком" и не была, а только прикидывалась. Так что могла бы и упомянуть. Благо, состав своего руководства Росрыболовство не скрывает, можно на сайте со всеми "познакомиться". 

Но, как бы то ни было, в определении Мосгорсуда ничего не говорится и о беседах следователей с чиновниками госоргана на предмет знакомства с известной нам иностранной гражданкой. Приговор Таганского суда, к слову, ещё не опубликован, возможно, в нем эти моменты как раз и отражены. А возможно, что и нет. 

Крах и разоблачение

Сгубил "решальщицу" даже не "к одиннадцати туз". А именно что само "очко". 

Судите сами. Насторожило представителя компании  (поначалу выглядевшего как-то чересчур наивным или, во всяком случае, неспособным проверить поступающую от "контрагента" информацию) требование Морланд отдать заявки на имя заместителя министра сельского хозяйства — руководителя Росрыболовства Ильи Шестакова, уже подписанные гендиректором компании-"соискателя", лично ей в руки. Понятное дело: аванса "клиент" еще не платил, так что пускать дело на самотек было никак нельзя. Кроме того, из Росрыболовства — если бы "клиент" отправил заявки туда самостоятельно — могли бы и оперативно ответить как-нибудь не так, как нужно.

"А почему это ей в руки? А почему это не отправить их по почте собственно адресату, раз уж там все, как говорится, на мази?"

— задался, как можно предположить, подобными вопросами представитель компании. 

И пошел в ФСБ. 

Тут, конечно, петля начала затягиваться. Было запущено оперативно-разыскное мероприятие "наблюдение", и на встречи с Морланд наш герой ходил уже со скрытой звукозаписывающей аппаратурой (выполнение правоохранителями процессуальных требований по ее применению подробно описано в определении суда и оценено, говоря по-военному, на уровне "комар носа не подточит"). 

Тем временем в переговорах сторон стали появляться нюансы и корректировки. На одной из встреч Морланд заявила, что квоты на камчатских крабов, к сожалению, "закончились". По горбуше и кижучу же — все в силе, можно и другие виды биоресурсов "организовать". Что опять же интересно, с этого момента в беседах "партнеров", зафиксированных правоохранителями, вместо ранее озвученной суммы в 15 млн евро начали фигурировать уже 15 млн долларов. Также встал вопрос об  уменьшении суммы аванса (крабов же не будет), и стороны сошлись на 1,5 млн рублей — с пропорциональным, надо понимать, сокращением долей "решальщицы", "клиента" и, как мы уже знаем, несуществующих "своих людей" в Росрыболовстве.

К 15 августа 2018 года все было готово.

Накануне, 14-го числа, наш герой обратился с заявлением в полицию — на предмет того, что женщина, известная ему как Аида, может заниматься на территории Москвы противоправной деятельностью и т.д. и т.п. Деньги для оперативно-разыскного мероприятия "оперативный эксперимент" были выданы гендиректором попавшейся на крючок мошенницы компании. Набралось, правда, только 1,3 млн, но решили, что и так "прорвемся".

Купюры были строго процессуально отксерокопированы, и все тот же представитель компании пошел на встречу с Морланд в уютное московское (а какое еще, как не уютное, раз уж московское?) кафе.

Дама, конечно, несколько расстроилась и даже заподозрила, что "контрагент" не утерпел и взял часть своей доли до передачи денег (разговор, конечно, и здесь записывался). Но, подумавши, согласилась принять 1,3 млн рублей и оставить достигнутые ранее договоренности насчет горбуши и кижуча в силе. Любопытно, что деньги пересчитать не пыталась, а просто положила пакет в сумочку. 

Тут, конечно, к беседующей паре подошли соответствующие сотрудники и объяснили подозреваемой, что же, собственно, здесь в процессуальном смысле происходит.  Также поинтересовались, что там такое у дамы в сумочке, и после отказа последней достать пакет с деньгами осуществили это процессуальное действие самостоятельно — в присутствии, естественно, понятых.

В тот же день, 15 августа, Зинаиде Морланд была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу. Как говорится в определении Мосгорсуда, вину она не признавала в полном объеме и в ходе следствия, и на суде. В апелляционном определении зафиксировано (цитируем)

"утверждение Морланд З.И. о том, что она не пыталась похитить денежные средства ООО "***", не требовала их от *** и не обещала оказать содействие в получении квот, а в ходе встреч со *** обсуждала вопрос купли-продажи рыбы".

Защита при доказывании невиновности Морланд заявляла о некоей "провокации". Эта версия предсказуемого "разбилась" в судах двух инстанций о "процессуальную чистоту" действий правоохранителей, о которой мы неспроста так часто упоминали ранее.

Также адвокат осужденной уже в апелляционной жалобе приводил в качестве довода и то обстоятельство, что компании-"клиенту" на самом-то деле никакие квоты были не нужны, поскольку морское рыболовство в ее деятельность не входит (и это действительно так и есть, судя по официальным данным ФНС), да и вообще это "фирма-однодневка" и ее из государственного реестра исключают (здесь — все сложнее, поскольку компания зарегистрирована в 2013 году, а данных о лишении ее регистрации в открытых источниках нет).

Суды двух инстанций ответили на это в том смысле, что дело тут не в особенностях и обстоятельствах "потерпевшего" юрлица, а в действиях Морланд, которая за деньги обещала гражданину оказать "услугу", при этом заведомо зная, что ничего такого сделать она не может.

Потому что и аукционов не было, и заявки, как заверили суд в Росрыболовстве, были составлены неправильно. В общем, прикинулась "решальщиком" и почти обманула гражданина.

Однозначно, покушение на мошенничество.

Мораль и ощущение

Эта история, конечно же, в первую очередь ценна как предостережение тем представителям бизнес-сообщества, которым вдруг захочется войти в рыбный бизнес, что называется, с "черного хода". Очевидно, что просто так, в московских уютных кафе квоты на национальные водные биоресурсы не продаются и не покупаются. Информация о квотных аукционах публикуется на официальном сайте Росрыболовства — так же, как и условия участия в программе так называемых "инвестиционных квот". В конце концов, можно попытаться приобрести уже "готовую" рыбопромышленную компанию — с закрепленными по "историческому принципу" квотами, судами и квалифицированным персоналом. Хотя, конечно, законом не возбраняется и просто стать квотодержателем, а осваивать полученные промысловые лимиты путем аренды промысловых судов тайм-чартером (то есть прямо с экипажем) или бербоут-чартером (без оного). А новый вид деятельности — то есть "рыболовство морское" — юрлицу и оформить не так уж и долго.

А вот торговать квотами нельзя — это прерогатива государства в лице наделенных соответствующими полномочиями чиновников.

И врать, будто бы все-таки можешь что-то такое продать или "посодействовать" в этом незаконном деле, тоже нельзя. Особо крупным размером, напомним, в УК РФ считается ущерб от 1 млн рублей (прямо скажем, деньги невеликие), а вот санкция ч. 4 ст. 159 УК РФ, как уже говорилось, — до 10 лет лишения свободы. 

Зинаиду Морланд, напомним, Таганский районный суд приговорил к 2,5 годам заключения, проявив, как может показаться, не очень объяснимую мягкость. Но, по оценке Мосгорсуда, первая инстанция правильно учла и конкретные обстоятельства дела, и данные о личности подсудимой, и ее возраст, и состояние здоровья, и длительное содержание под стражей в ходе следствия и судебного разбирательства. При этом, как говорится в апелляционном определении, (цитируем)

"суд (то есть Таганский районный — ред.) справедливо отметил, что цели наказания могут быть достигнуты только в условиях реальной изоляции осужденной от общества, в связи с чем суд назначил наказание в виде лишения свободы, справедливо не усмотрев оснований для применения к Морланд З.И. положений ст. 64, 73 УК РФ".

Суду, безусловно, виднее: 2,5 года общего режима (не забываем, впрочем, про возможность УДО) — значит, так тому и быть.

Есть, правда, такое ощущение:

хорошо, что в какой-то момент "квоты на краба закончились".

Иначе все могло бы обернуться совсем по-другому. 

17492
25
78
поделиться