KrasnodarMedia, 23 октября. В 2026 году фонд "Редкий случай" проводит выездные школы пациентов в регионах России — для семей с гипофосфатемическим рахитом при поддержке фонда Президентских грантов. Такие встречи помогают находить тех, кто годами живёт без правильного диагноза, и дают доступ к специалистам и информации, которых нет в регионе. Сегодня, 23 октября, отмечается День осведомлённости о редком рахите (Х-ГФР). К этой дате корреспондент KrasnodarMedia побывал на одной из встреч в Краснодаре и побеседовал с Алесей Баты — взрослой пациенткой с редким рахитом из Анапы.
Детство и операции
Алеся Баты живет в Анапе. Она перенесла многочисленные операции по исправлению деформаций и удлинению ног, побочные осложнения вытяжений, и наконец, страх передать болезнь детям. Сейчас у неё семья и работа, и она считает, что особенности тела не определяют человека.
Всё началось в Куйбышеве (ныне Самара), когда Алесе было около года. Родители заметили тревожный знак: девочка категорически отказывалась ходить. Если была возможность ползти, она выбирала именно этот способ передвижения, экономя силы. Когда же первые шаги всё-таки были сделаны, ножки начали искривляться буквой "О".
— В семье ни у кого такого не было, — вспоминает Алеся. — У меня есть абсолютно здоровый старший брат. Папа высокий, почти два метра, но у него были слегка кривоватые ноги. Мама всегда думала, что это какая-то поломка, доставшаяся от него. Но других признаков болезни у папы не наблюдалось: ни проблем с зубами, ни изменений черепа. Он был физически активен и здоров.
Диагноз поставили быстро, еще в советское время. Профессор Маковецкая в местной эндокринологии определила: фосфат-диабет (прежнее название гипофосфатемического рахита). Это редкое генетическое заболевание, при котором почки выводят фосфор, из-за чего кости становятся мягкими и деформируются под весом собственного тела.
Адекватного лечения тогда практически не существовало. Были только витамин D и кальций, которые не решали проблемы. Бабушка, возила её в Харьков, где диагноз подтвердили.
Затем последовали хирургические вмешательства. С шести до двенадцати лет были три большие операции по методу Илизарова. Сначала выпрямляли одну ногу, потом другую, а однажды решили сделать обе сразу.
— Операция на обеих ногах одновременно была очень тяжелой, — признаётся Олеся. — Кости плохо срастаются при нашем диагнозе, регенерация идёт медленно. Но результат казался хорошим: ноги выровнялись, стали длиннее. К сожалению, со временем деформация возвращалась. Кость просто не могла удерживать форму под нагрузкой.
До 19 лет Алеся жила с тем, что есть. Она училась, заводила друзей, старалась жить обычной жизнью. Но маленький рост (всего 140 см) и особая походка привлекали внимание, зачастую совсем нежелательное.
— Маленький рост для женщины — это фактор, который все воспринимают по-разному, — говорит Алеся. — Для кого-то это даже преимущество. Мой папа всегда говорил: "Маленькие женщины созданы для любви". Думаю, он так поддерживал мою самооценку. Но мне хотелось большего: чувствовать себя нормальным человеком, а не белой вороной.
В 19 лет, уже будучи студенткой экономического факультета, Алеся решила исправить то, что осталось. Она обратилась в Центр Илизарова в Кургане, где были сделан еще ряд операций и вытянуто более 15 сантиметров.
Алеся выросла, её походка стала ровнее. Она смогла чувствовать себя увереннее. Но у этого преображения была цена: шрамы, артроз коленных суставов и остаточные контрактуры, которые ощутимо влияют на жизнь.
Личная жизнь и семья
Личная жизнь складывалась непросто. Долгое время, ей казалось, что её особенности непреодолимая преграда для серьезных отношений. В 30 лет Алеся поехала в отпуск в Турцию. Там она познакомилась с Курти. Он был внимательным и...словно не замечал её физических особенностей.
— Меня подкупило, что шрамы, своеобразная походка, — улыбается Алеся — для него это было неважно. При этом проявлял бережность, заботу, и с ним я почувствовала себя совершенно нормальной.
Отношения развивались довольно быстро, и Курти вскоре приехал в Россию, они поженились в Самаре, где Алеся жила и работала всю жизнь. Через год родился сын Толя.
Вопрос о детях стоял сразу, потому что Алеся понимала риск передачи заболевания.
— Еще до свадьбы я честно рассказала мужу о своем диагнозе, — говорит она. — что есть вероятность, что ребенок будет болен. Я хочу иметь детей, это моя мечта. Но если он не готов к такому риску, мы можем взять ребенка из детского дома.
Муж ответил: "Давай сделаем так, как ты хочешь. Если хочешь рожать — будем рожать и рисковать вместе".
Решение далось нелегко, но Алеся не считала диагноз поводом отказаться от материнства. Она знала, что здоровье само по себе не гарантирует лёгкой жизни: у людей без диагнозов тоже бывают тяжёлые периоды, болезни. К тому же она надеялась, что лечение, которое получала она, будет доступно и её детям, и что она сможет поддержать их своим опытом.
Диагноз сына
Когда родился Толя, родители надеялись на лучшее. Мальчик выглядел обычным, активным ребенком. Он вовремя сел, перевернулся, начал ползать. Но к году картина изменилась. Толя, как и мама в детстве, предпочитал ходьбе ползание, а когда встал на ножки, они искривились. Диагноз подтвердился: гипофосфатемический рахит.
— Было очень тяжело, — признается Алеся. — Внутри теплилась надежда, что болезнь минует сына, а когда диагноз подтвердился, оказалось, что в нашем городе никто не знаком с ним и нет адекватного лечения. Сына ошибочно прооперировали, наложили гипсы, которые никак не могли вылечить искривление. После этого я поняла, что нужен другой путь и мы стали искать информацию сами.
По совету мамы Алеся написала своему хирургу из центра Илизарова, и по его рекомендации они связались с Кристиной Сергеевной Куликовой, ведущим эндокринологом ЭНЦ в Москве. Врач подтвердила диагноз и назначила медикаментозную терапию, а также рассказала о современном щадящем способе оперативного исправления деформаций — гемиэпифизиодезе (управляемом росте).
Суть метода в установке специальных пластин, которые блокируют рост с внешней стороны деформированной кости, позволяя внутренней стороне "догнать" её. Без переломов, без длительного гипса.
Толя начал получать терапию препаратами фосфора и альфа-кальцидолом с двух лет. Но, к сожалению, медикаментозная поддержка оказалась недостаточно эффективной для его случая. К четырем-пяти годам деформации ног усилились.
Расстояние между коленями достигало 12 сантиметров. Ребенку было больно ходить, он быстро уставал, просился на руки.
— Мы везде ездили с беговелом, и даже в отпуск — вспоминает мама. — Коляска для пятилетки уже не подходила, а беговел спасал ситуацию. Но каждый вечер у Толи болели ноги. Массаж, ванны, давали лишь временное облегчение.
Тогда было принято решение переехать на юг, родители надеялись, что климат и море помогут исправлению деформаций. Однако чуда не случилось, и стало очевидно: нужна операция. Но был большой страх перед вмешательством в зоны роста. Что если они закроются раньше времени.
— Тогда мы поехали на консультацию в Санкт-Петербурге, в Институт Турнера. И в пять лет Толе установили шесть пластин. Восстановление заняло полтора месяца — гораздо меньше, по сравнению с годами в аппаратах Илизарова, которые пережила я. А еще через 2 года ножки полностью выпрямились! Результат оказался отличным, хотя в дальнейшем потребовались еще вмешательства для поддержки достигнутого. Сейчас Толе 14 лет, пластины сняты, ноги ровные. Он активно занимается плаванием и английским языком, занимался в театральной студии.
— Театральная школа дала ему большую поддержку, — отмечает Алеся. — Умение говорить, выступать, преподносить себя — важно для всех, но для наших детей особенно. Это помогает социализироваться, чувствовать себя уверенно в коллективе.
Дочь и новые достижения в лечении
На юге родилась дочь Эмилия. Уже понимая важность ранней диагностики, родители действовали на опережение. Как только девочке исполнилось три месяца, кровь отправили в Москву. Диагноз подтвердился клинически, а позже — генетически.
К трем годам у Эмилии тоже появились выраженные деформации. Родители не стали ждать и сразу сделали операцию по управляемому росту. Пластины сняли через полтора года.
Но настоящий прорыв произошел с появлением нового препарата буросумаб. Это инновационное лекарство, которое воздействует на причину заболевания, а не просто компенсирует недостаток фосфора.
— Разница колоссальная, — говорит Алеся. — Дети получают инъекции раз в две недели. После третьей инъекции сын сказал: "Мама, я могу ходить!". Исчезла вечерняя боль, скованность, появилась выносливость. Единственный момент дискомфорта конец второй недели, когда действие препарата ослабевает перед следующим уколом. Но это мелочи по сравнению с тем, что было раньше. Результаты оперативной коррекции на буросумабе у Толи и Эмилии стабильны, индекс рахита снизился почти до нормы, активнее идет рост.
Дорогостоящий препарат не зарегистрирован в России, и дети могут получать его только благодаря фонду “Круг добра”. Эмилия получает его с трех лет. Благодаря раннему началу терапии и своевременной операции, её развитие идет гораздо легче, чем у брата в том же возрасте.
Жизнь на юге
С 2017 года семья живёт в Анапе: хотелось дать детям больше солнца, моря и возможностей для реабилитации.
— Солнце и морская вода действительно помогают, — делится наблюдениями Алеся. — Я сама чувствую, что после плавания меньше болят колени и спина. Дети стали активнее. Хотя глобального чуда не произошло, климат поддерживает общее состояние здоровья.
Алеся работает удалённо, муж — в туриндустрии. Дети ходят в обычные школы и занимаются творчеством и спортом: Толя — плаванием, Эмилия учится в музыкальной школе.
Лечение при этом продолжается. Семья регулярно проходит консилиумы, контролирует состояние костей, наблюдается в эндокринологическом центре в Москве и у ортопедов в Санкт-Петербурге. С возрастом рахит даёт о себе знать сильнее: постоянная боль в ногах, усталость, риск скрытых переломов, особенно у женщин.
По мнению Алеси, абсолютно здоровых людей не бывает, у каждого свои особенности: кто-то болеет диабетом, у кого-то проблемы с сердцем. Главное — не диагноз, а то, как ты с ним живёшь и кто рядом.
— В нашей семье вопросами лечения в основном занимаюсь я, но без поддержки мужа, без его веры в меня и в правильность выбранного пути ничего этого не было бы, — говорит Алеся. — Переезд, операции детей, постоянная терапия, жизнь вдали от родных и близких — серьёзное испытание для любого мужчины, тем более для иностранца. Но он делает всё это для нас.
Важную роль в жизни семьи играет принятие: своего тела, своей истории, своих детей такими, какие они есть. И возможность делится личным опытом, чтобы помогать другим родителям, которые только столкнулись с этим диагнозом.
Помогает в этом и сообщество пациентов "Редкий случай". Здесь люди вместе с врачами делятся знаниями и опытом жизни и лечения, обсуждают новые технологии и подходы, поддерживают друг друга и тех, кто только узнал о диагнозе своего ребёнка. В 2026 году в Краснодаре прошла выездная Школа пациентов с ГФР с участием профильных врачей.
История Алеси Баты показывает, что жизнь с редким заболеванием может быть насыщенной и счастливой. В ней многое зависит от самого человека: от решимости искать информацию, добиваться правильного лечения и принимать себя и своих детей такими, какие они есть. Но одной этой силы недостаточно.
Лечение, которое сегодня помогает Толе и Эмилии, стало доступно благодаря фонду "Круг добра": препарат не зарегистрирован в России, и без поддержки фонда семья не смогла бы его получать. А сообщество "Редкий случай" помогает пациентам и родителям не оставаться с диагнозом один на один.
Именно поддержка общества, фондов и неравнодушных людей делает такие истории возможными.